Свобода - это когда никто и ничто не мешает тебе жить честно.

02. 10. 18

Надежда Легечева: «Я вообще не плакала. Только во сне.»

 

Как приспосабливаются люди пенсионного возраста к жизни в зоне? Как выживают? Об этом наше интервью с женщиной «в возрасте», отбывшей наказание в новосибирской колонии. 

 

 

Бывший главный бухгалтер одной из новосибирских коммерческих фирм, пенсионерка Надежда Легечева провела в заключении почти три года. Недавно ее освободили по УДО. По моему убеждению, она не заслужила такого наказания. Владелец предприятия, ныне депутат законодательного собрания Новосибирской области от «Единой России» Глеб Поповцев, мало появлялся на рабочем месте. В основном, руководил по телефону. Надежде Легечевой приходилось подписывать за него документы. Это распространенная практика. Однажды случился конфликт, и фирмач не пошел на уступки. Глеб Поповцев написал на своего главбуха заявление в полицию. Надежда Легечева оказалась за решеткой. Ее обвинили в мошенничестве и растрате. О годах, проведенных в колонии, она рассказала dovod.media.

 

- Надежда Леонидовна, когда вы оказались за решеткой вам только-только исполнилось 60 лет. Наверное, тяжело было вписываться в новую для вас жизнь?

 

- Не тяжело. Я пользовалась уважением с первого дня, будучи, как у нас говорили, «женщиной в возрасте». Даже в СИЗО, где в камере нас находилось шесть человек. Ведь каждый в один из дней дежурит. В мой день всегда была генеральная уборка, когда в наведении порядка участвуют все. К возрасту уважение все же есть. Конечно, это отношение со стороны осужденных. Администрация? Здесь все зависит от человека. Например, пигалица, которая годится мне во внучки, могла обратиться на «ты». В колонии общего режима было много таких же осужденных, как я. Они с первого дня стали мне помогать. Через неделю пребывания в колонии у меня уже было все необходимое.

 

- И все же непривычная обстановка, питание…

 

- У меня уже была пенсия. Я могла что-то купить в магазине. Муж помогал. Носил передачки. А питание и, правда, было ужасным. Мяса не давали. При этом мясо на зоне было. Из него варили супы, но мяса нам не давали. Оно уходило на свиноферму. Осужденные ведь, по мнению администрации, должны чувствовать, что они не в санатории, не на курорте. Мы когда спрашивали, почему нет мяса, нам отвечали, мы вас сюда не звали. Мы говорили, что и мы здесь не по своей воле. А потом, после московской комиссии, нас стали кормить лучше. Стали появляться мясо и салаты.

 


 

- Как вы «убивали» время?

 

- А у меня вообще его не было. Когда я пришла в колонию, меня поставили ответственной за школу и училище. Я должна была набрать людей из отряда, чтобы каждый учился, чтобы каждый получил профессию. До 30 лет общее образование было обязательным, после - по желанию. Но профессию должен был получить каждый. В общем на мне был контроль за процессом. Я даже сама за некоторых заключенных контрольные делала, чтобы они только успевали. Я вообще там славу приобрела такой образованной дамы, поскольку математика всегда была моим любимым предметом.

 

- Вы наладили работу и …

 

- Да, наладила, и передала эстафету другому человеку. Потом меня поставили завхозом отряда. В отряде больше ста человек. У каждого свой характер. Они совершили разные преступления: и разбойные нападения, и грабежи, убийства, насилие над детьми, мошенничества. К каждому нужен свой подход. Но отряд меня выбрал. Хотя я, как только могла, отказывалась. Слишком большая ответственность и возраст почтенный. Но начальник отряда настоял. Пока была завхозом, сбросила 20 килограммов. Правда, у меня был опыт, ведь на воле я работала и за главного бухгалтера, и за руководителя. В общем, пришлось включаться в новую работу. Сделали ремонт в отряде. Мой муж в этом очень много помогал. Параллельно я занималась всеми делами отряда: баней, телефонными переговорами осужденных с родственниками, в общем, организацией быта. Надо сказать, что меня слушались в отряде. Я ни разу ни на кого не накричала, ни разу ни кого не оскорбила. Сквернословие для меня вещь неприемлемая. Поэтому меня уважали. У меня даже лучшее место в отряде было – у окна. Незадолго до конца срока, меня должны были перевести на облегченные условия содержания. Я не пошла. К новым людям надо было привыкать. Заново выстраивать отношения. Наверное, и за это тоже уважали.

 

 

- Вам за работу деньги платили?

 

- Мне как завхозу платили три тысячи рублей, сейчас это почти шесть тысяч. При этом высчитывают за питание, за обмундирование. За свою «спецодежду» я заплатила семь с половиной тысяч.

 

- Как же так? Ведь на это государство выделяет деньги.

 

- Я когда выходила из колонии, хотела оставить себе обмундирование. Так, нет, меня не выпустили, пока я не рассталась с ним. Мне объяснили, что кому-то подходит мой размер. Ну, ладно. Жалобы никакие не помогают. Они все равно спускаются сверху в колонию. Бывает, правда, что-то происходит не по сценарию. Однажды, пришел генерал. Смотрит на меня и спрашивает, как вас кормят? Я что могу сказать? Однообразно, говорю. Кто-то сказал, что мяса не дают. Вот, после этого стали немного давать мяса. Не знакомят с изменениями в законодательство. Нет достойного медобслуживания. Женская колония, а гинеколога нет. К нему надо записаться. Если наберется определенное количество, тогда приглашают гинеколога. Нужен и зубопротезный кабинет. Нет условий для того, чтобы написать жалобу. Я предложила поставить стол в каждую секцию, не разрешили.

 



- Вам же дали срок пять лет. Что нужно было сделать, чтобы выйти по УДО?

 

- Мы готовили кассационную жалобу, которую помогал писать Алексей Федяров из «Руси Сидящей». Вообще организация нам сильно помогала. Но тут стало подходить срок УДО. Мы с мужем решили, что по УДО выйти будет быстрее. Но сначала надо признать вину. Мне все говорили, раз так случилось, признавай вину. Муж настаивал, дочь просила. Когда подавала на УДО, то написала, что сожалею, что пошла на поводу у руководителя и взяла на себя административно-управленческие функции. В этом признании был определенный смысл. Ведь подорвать здоровье в колонии можно в два счета. Кстати, я как попала в 8 отряд, куда собирают людей больных? Меня в 11 утра, а это было в ноябре, посадили в автомобильный «стакан» и повезли в СИЗО. Так, вот, в изолятор меня привезли после десяти вечера. На следующий день я заболела, да, так, что проболела месяц.

 

 

- Надежда Леонидовна, человек ко всему привыкает. Через какое время вы приспособились к своему положению?

 

- Не думаю, что к этому можно привыкнуть. Несмотря на то, что каждый день похож на другой, все равно думаешь про семью и дом. Иногда просыпалась со слезами на глазах.

 

- Вы первое время плакали?

 

- Нет, я вообще не плакала, только во сне. Я собрала всю свою волю в кулак, и подумала: надо выжить, надо пережить. Дома меня ждут, любят. Зачем убиваться? Я буду работать. И я не отказывалась ни от какой работы. Отношения были со всеми ровные. Вечером молодые девчонки даже прибегали пожелать мне спокойной ночи.

 

- Как вас называли? Вам, извините, кличку дали?


- Надежда Леонидовна. тетя Надечка. По-разному. Там, например, девчонки деревенские были, которые никогда ни кого не называли по имени-отчеству. Так что клички у меня не было. Это не приветствовалось. Да, кое-кому из инспекторов давали прозвища. У нас была инспектор, она все время улыбалась. Естественно, за глаза ее называли Улыбкой. Была у нас инспектор, скажем, Иванова. До нас она работала, скажем, в Свердловске. Ну, вот, ее и называли Свердловым. Одну осужденную кто-то из администрации спросил, кто ставил подпись под документом. Она и ответила – Свердлова. Эта женщина и не знала, что у инспектора фамилия Иванова. В общем, через пять минут звонок из дежурной части - весь отряд построить. Выходит Иванова и говорит, будем изучать мою фамилию. Повторяйте хором. А жара была страшная. Нас два часа мучили. Через какое-то время стали отпускать пенсионеров. Я из принципа не пошла. Так и отстояла с отрядом.

 

 

- Это макаренковская система воспитания, когда за каждого ответственность несет весь коллектив.

 

- Ну, а как можно повлиять на человека? Бить его?

 

- А как вообще обстояли дела с битьем? Случались ли драки между осужденными? Может быть, физическому насилию вас подвергала администрация?

 

- При мне был случай, когда в отряд пришла молодая женщина, которая утопила новорожденного ребенка в тазике. Заключенные ее закрыли в туалете, принесли тазик, и начали в нем ее топить. Детоубийцы в зонах моют туалеты. Она отказалась, и ее побили. Она сообщила администрации. Весь отряд построили, и обвинили во всеобщем неповиновении. Хотя многие даже не знали, что кого-то побили. У нас провели обыск. Да, такой, что многие плакали. Все продукты вытащили и выбросили на пол, туда же выкинули одежду, по ней ходили ногами. Администрация дала понять, что у нас нет никаких прав. Я молча свой контейнер помыла, а вещи даже не стала собирать. Зачинщицу посадили в ШИЗО. Чтобы администрация подвергала физическому насилию осужденных, я, во всяком случае, не слышала.

 

- Надежда Леонидовна, ваши планы на будущее?

 

- Я пока ничего не планирую. Хочу насладиться свободой.

 

С Надеждой Легечевой поговорил Юрий Тригубович.
Фото автора.

back

Издание: 18+

Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на dovod.media обязательна.При заимствовании фотографий необходимо указать имя и фамилию её автора.